Иногда победители возвращаются домой. Чтобы доказать, что они победили. Или увидеть мать. А, может, заглянуть презрительно в глаза своему страху.
-Глупостей не наделай, - напутственно сказал ему Айсберг, узнав, куда юнец из его команды собрался.
-Не дурак, - вздохнул Юн. - Понимаю.
Понимал он ровно до тех пор, пока Упырь не открыл ему дверь квартиры. После этого они оба что-либо понимать в этой жизни перестали.
Во-первых, вампир ужа давно не надеялся когда-либо увидеть пасынка. Последние полтора года Юн ограничивался звонками маме по телефону. Во-вторых... выросший никчемный щенок, заявившийся к нему домой в форме Антилиги - это для любого вампира слишком. Не говоря уж, об Упыре...
-Ты?!
-Пройти дай, - сухо потребовал Юниан.
Он боялся, что испугается. Липкого страха, который может сковать, тошнотворной паники, что подступит к горлу... Боялся и с тех пор, как его приняли в Антилигу, лез "на самый рожон", сражался с превосходящими по силе противниками...
Не исключал Юн и банально того, что ему сорвет башню. Бластер поэтому не заряжен. На случай, если башню бы сорвало Упырю, он взял с собой нож.
Отчим, едва кивнув, посторонился, пропуская его внутрь. Там все оказалось почти по-прежнему. Чисто, светло, уютно, если бы не Упырь... На кухне закончили, наконец, ремонт...
-На работе она, через час придет, - мрачно сообщил вампир, усаживаясь за стол напротив него.
Обвинений, ругани, их Юниан ждал. А вот гнетущего растерянного молчания... Поставил чайник, нашел в сушилке "свою" чашку. Наверное, теперь ее дают гостям... А, может, она все еще ждет хозяина.
-Зря не приезжал так долго, - хмуро бросил за его спиной вампир. - Не представляешь, как она волновалась...
Юн тоже мог бы перечислить миллион поступков, которые Упырь совершил зря. Но вместо этого он по-мальчишески поправляет антилиговский значок на груди. Правда, на нем пока еще нет засечек...
Он не видит, как вампир печально усмехается за его спиной. Пьет из стопки коньяк и смотрит на человека, которому не смог стать отцом.
Некотрое время они еще сидят молча.
-Ну что, нравится тебе в твой Антилиге? - хмуро спрашивает вампир.
-Очень, - честно отвечает Юниан.
И добавляет про себя: "Там можно стрелять по таким, как ты". Вслух этого говорить не зачем. Упырь и так знает.
-А ты все еще внеклановый? - уточняет Юн.
Надо же поддержать нить разговора? Тем более, что Упырь всю жизнь мечтал вступить в какой-нибудь "элитный" клан, желательно на правах Высшего. Последнее, было не по возрасту, первое не по чину. Кому нужен низший с сомнительной репутацией и кривым обращением?
Про "кривое обращение" Юниан уже знал, а что это такое он поймет после. Когда насмотрится в Антилиге вдоволь... Окажись отчим тогда рядом, может, Юн и сумел бы сказать, что его простил.
Упырь хмуро пожимает плечами. Кому он сдался хоть в одном приличном клане?
-Мать твою повысили, - глядя куда-то сквозь Юниана, сообщает он. - Теперь старшая медсестра.
единственным хорошим, что было в чертовом вампире - жену он действительно любил. В те поганые годы, когда Юн жил с ними он все никак не мог этого понять и удивлялся, когда вампир хоть что-то для нее делал. Расстояние и время на многое позволяют взглянуть по-другому. Даже на ее вечные оправдания его поступков... Что половина из них объясняется вспышками ярости из-за плохого обращения она, впрочем, не знала. Юниан поймет еще не скоро, потом...
Он уедет через два дня, пообещав ближе к Новому Году вернуться и сдержит слово. Упырь на прощание скажет ему, чтобы не дурил и уходил из Антилиги, пока все конечности на месте. Рядовой Кейг его, конечно ,пошлет...
Но на операциях он ни разу не позволил ненависти взять над собой верх.